Неточные совпадения
Я любовался тем, что вижу, и дивился не тропической растительности, не теплому, мягкому и пахучему воздуху — это все было и в других местах, а этой стройности, прибранности
леса, дороги, тропинок, садов, простоте одежд и патриархальному, почтенному виду стариков, строгому и задумчивому выражению их лиц, нежности и застенчивости в чертах молодых; дивился также я этим земляным и каменным работам, стоившим стольких трудов: это муравейник или в самом деле идиллическая страна, отрывок из жизни
древних.
Вдали, в розовом праздничном тумане вечерней зари, сияли золотые купола и кресты. Высоко на горе белые стройные церкви, казалось, плавали в этом цветистом волшебном мареве. Курчавые
леса и кустарники сбежали сверху и надвинулись над самым оврагом. А отвесный белый обрыв, купавший свое подножье в синей реке, весь, точно зелеными жилками и бородавками, был изборожден случайными порослями. Сказочно прекрасный
древний город точно сам шел навстречу поезду.
Жила-была в
лесу бабушка Маланья,
древняя старуха.
Все высыпали на палубу (сейчас 12, звонок на обед) и, перегнувшись через стеклянный планшир, торопливо, залпом глотали неведомый, застенный мир — там, внизу. Янтарное, зеленое, синее: осенний
лес, луга, озеро. На краю синего блюдечка — какие-то желтые, костяные развалины, грозит желтый, высохший палец, — должно быть, чудом уцелевшая башня
древней церкви.
Волок — другого слова у
древних раскольников для
леса не было.
Лес — они называли бревна да доски.
Теперь долина круто повернула на юг, по сторонам стали появляться явственно выраженные
древние речные террасы с основанием из глинисто-кремнистых сланцев. Заболоченные хвойные
леса остались сзади, и на сцену вновь выступила лиственица. Кое-где виднелись следы, оставленные старыми пожарами. На местах выгоревших хвойных деревьев выросли березняки. Всюду встречались следы сохатых, но самих животных не было видно: их спугнули стрелки и казаки, идущие впереди с обозом.
Среди
лесов Керженца рассеяно много одиноких могил; в них тлеют кости старцев, людей
древнего благочестия, об одном из таких старцев — Антипе — в деревнях, на Керженце, рассказывают...
— «Вчера, — читал взволнованным голосом один генерал, — у почтенного начальника нашей
древней столицы был парадный обед. Стол сервирован был на сто персон с роскошью изумительною. Дары всех стран назначили себе как бы рандеву [Свидание (от фр. rendez-vous).] на этом волшебном празднике. Тут была и «шекснинска стерлядь золотая», и питомец
лесов кавказских — фазан, и, столь редкая в нашем севере в феврале месяце, земляника…»
По другой стороне топи начиналась прямая просека, ведущая на окруженную со всех сторон болотами и дремучим
лесом обширную поляну; во всю ширину ее простирались стены
древней обители, на развалинах которой был выстроен хутор боярина Кручины.
Знаменитые в народных сказках и
древних преданиях дремучие
леса Муромские и доныне пользуются неоспоримым правом — воспламенять воображение русских поэтов.
Древний человек живет, как в
лесу, в мире, исполненном существ — добрых и злых, воплощенных, и призрачных.
По левому берегу бесконечно тянулся
лес князей Кемских —
древний сосновый бор, правильно разрезанный просеками; ряды стволов отражались в реке красноватыми колоннами, окрашивая воду в ржавый цвет.
Между тем лютые звери страшно выли во мраке
леса, и
древние Сосны, ударяясь ветвями одна об другую, трещали на корнях своих…
«Сколь устойчивой ни казалась бы нам наша цивилизация, — говорит Генри Джордж, — а в ней развиваются уже разрушительные силы. Не в пустынях и
лесах, а в городских трущобах и на больших дорогах воспитываются те варвары, которые сделают с нашей цивилизацией то же, что сделали гунны и вандалы с
древней».